Как можно, меня, вашего слугу, в таких мерзостях заподозрить. Всё по-домашнему, по-деревенски. У нас ведь здесь захолустье. Глушь. Приглашает вас купец один на ужин. Добрейшей души человек. Большую торговлю в округе держит, артели рыбацкие и таёжные снаряжает. Рыбу и зверя добывает. Дом у него справный. Гостиница при доме. Ресторация лучшая в этих местах. Китайский повар имеется, готовит вкусно. После столиц, вас не удивим, конечно, но может чем и порадуем. Там и отужинаем, там и спать остановитесь. Всё равно, больше и негде в нашей глуши расположиться. К заводу никакого отношения не имеет. Поэтому проживание у него и столование никак подкупом считать нельзя! Позвольте убедить вас принять моё приглашение? – ответил, нисколько не смущённый подозрениями, управляющий.
– Если не подкуп, если просто чужой человек, из уважения, приглашает нас новости ему столичные рассказать, тогда можно. Это не мздоимство! Это дружба! Если китаец-повар, тогда надо ехать. Откуда у вас такие чудеса, в этом захолустье? Убедил Фрол Ипатьевич, убедил. Дай нам несколько минут и идём.
Как только управляющий вышел, Тулин подошёл к Кротову и нагнувшись к нему, прошептал: «Вот и началось. Давай таким образом поступим. Я буду строгим, а ты погуляй, поболтай. Да так, чтобы из-за стола вынесли прямо в номер. Завтра с утра на завод не прибывай. Тайно выйди, походи среди народа, поговори. Расспроси про всех главных людей, про все сельские дела. Только смотри, осторожно, здесь без слежки за тобой, не обойдётся. За нами с тобой постоянно шныри таскаться будут. Не мне тебя учить. Вечером, следующего дня, встретимся и всё обсудим. Если, что важное будет, тогда прямо на завод прибывай. Понял?».
– Всё понял, как не понять, – тихо ответил Егор Егорович.
Через несколько минут они вышли из здания правления заводом и в экипаже, запряжённом двумя рысаками, в сопровождении управляющего, направились на званый ужин. В дороге молчали. Евграф Михайлович создавал вид строгий и неприступный. Кротов, наоборот, был весел. Активно смотрел по сторонам и тайно показывал успокоительные жесты Фролу Ипатьевичу. Через некоторое время прибыли к большому купеческому дому. Был он необычным, состоявшим как бы из трёх домов с совмещёнными стенками. По обеим сторонам имелись высокие двухэтажные дома, а между ними один трёхэтажный. Фасады были отделаны местным камнем. Дом стоял под железной крышей. Окна имели кованые решётки. Кованым было и крыльцо. Над правым крылом дома висела вывеска: «Ресторация купца Китового. Лесная лагуна. Милости просим дорогие гости».
Как только коляска с гостями остановилась возле входа, тотчас навстречу бросился молодой парень крепкого вида. Не добежав до экипажа несколько шагов, встал вначале как вкопанный, а затем поклонился и громко заявил: «Его степенство, Иван Юрьевич ждёт вас. Очень рад, что вы решились посетить его. Благодарен вам несказанно. Прошу пройти в залу, ресторации. Там всё уже накрыто, лучшим видом. Я старший приказчик. Макаром кличут».
– Ну что же, коли просят, то пройдём, – решительно заявил Евграф, спрыгнув с экипажа и направился к входной двери дома.
Поднявшись по ступенькам кованого крыльца, вместе со спутниками, Тулин оказался в большой прихожей. Пол в ней был особый. Под толстым стеклом в средине комнаты, имелся небольшой грот наполненный монетами, кувшинами, слитками золота и украшениями из золота и серебра. Сыщик, с удивлением, остановился ровно посредине этого грота, став обоими ногами на стекло. Опустил голову и с интересом начал рассматривать диковину. В прихожую вошел хозяин дома, купец Китовый. Сделав несколько шагов навстречу гостям, он радостно развёл руки, весело и быстро проговорил: «Хорошо в гостях тому, кому дома скучно. Шучу, шучу. Рад, что не отказали. Милости прошу. Меня зовут Иваном Юрьевичем. Буду местный купец. Прошу в столовую. Там и познакомимся, и наговоримся вдоволь. Позволю спросить, что, заинтересовали мои чудеса?».
– Так и есть, поражён! Что, настоящие слитки золота? – удивлённо спросил Тулин.
– Богат Ермошка, есть ебл… козел да паскудная кошка. Нет, конечно. Мишура да краска. Если бы я был так богат, разве бы я жил в этой глуши. Давно бы в Петербург укатил, по бульварам с дамами хаживал и мудрёно под ручку кавалерствовал. Для интересу сделал. Народ поражается и удивляется, а мне дураку смешно и приятно, – заявил Китовый и с удовольствием рассмеялся.
Управляющий заводом, напыщенно и высокомерно, представил гостей. После этих слов и представления все направились в столовую. Китовый сам лично указывал направление. Не забывая, по дороге к комнате, сыпать как из ведра поговорками и пословицами на разные темы. Сзади всех гостей следовал управляющий с хитрой улыбкой на лице. Возможно, он улыбался замыслу купца. А возможно тому, что все поговорки и пословицы были, в отличие от обычных похабных, благопристойными. Дом был отделан по купеческому, но с признаками изящества и моды. В столовой был накрыт большой стол, на пять персон. Видимо, ждали ещё кого-то. На столе имелись многие холодные закуски. Сервирован он был по-городскому, с соблюдением всех последних требований этикета приёма гостей.
– Прошу вас, присаживайтесь. Без соли, да без хлеба – худая беседа. Куда ваш глаз захочет, туда и садитесь. Гостям везде почёт, – проговорил гостеприимный хозяин.
Тулин с напыщенным видом присел напротив купца, Кротов поступил так же. Его место оказалось напротив Фрола Ипатьевича. Появились две красивые девицы и принялись ухаживать. Первым делом налили красивые серебряные рюмки до краёв красной жидкостью из графинов, стоящих на столе. Затем, по желанию гостей, начали накладывать на тарелки угощение. Кому дичь, кому грибочки под соусом, кому рыбки или солений. На некоторое время наступила тишина.
– Ну что, гости дорогие! Приветствуем вас на нашей уральской земле. Говорят, Урал холодный, не верьте. Он мудрый и благородный. Давайте, поднимем сей тост за батюшку нашего, Императора Всероссийского, Александра III. Дай бог ему здоровья и долгих лет, во славу Отечества и семье его и всем близким, – с этими словами купец торжественно встал и зорко осмотрел присутствующих, высоко подняв вместительную рюмку.
– За Императора Всероссийского, царя Польского, великого князя Финляндского, с пожеланием долгих лет жизни, троекратное ура! – громко, по-военному, закричал Тулин, немедленно вставший вслед за купцом.
Все остальные последовали их примеру, встав из-за стола. Вытянувшись во-фрунт, высоко подняли рюмки. При этом держа их в правых руках, строго параллельно пола и при остром сгибе локтей. Выпили, Евграф невольно крякнул. Наливка была хороша, но очень крепкая. Да и рюмка была достаточно вместительна. После ритуала присутствующие, молча, закусили. Иван Юрьевич вновь приказал, жестом, налить рюмки до краёв.
– Дорогие гости, между первой и второй, промежуток малый. Предлагаю слово предоставить нашим дорогим и уважаемым гостям. Будьте милостивы, Евграф Михайлович, скажите слово, – заявил купец, вновь встав.
– Соглашусь с вами, Иван Юрьевич. Скажу слово. Прибыли мы по приказу главного инспектора оружейных и патронных заводов империи, генерал-лейтенанта фон Нотбека Владимира Васильевича, с беспристрастной проверкой. Я являюсь любимый учеником генерала Бестужева-Рюмина Василия Николаевича, начальника императорского оружейного завода в Туле. Без излишней скромности заявлю, что нас связывают родственные связи. В артиллерийском деле мы понимаем. Всё досконально проверим и изучим. После этого подготовим правдивую докладную. Заверяю вас, что если выявим казнокрадство, тогда спуска не будет. Но все мы люди государевы, поэтому найдём общий язык и взаимопонимание. За Урал, друзья, за артиллерию – бога войны! – напыщенно сказал тост Тулин и пригубил рюмку.
– Нет, нет! Пейте, ваше высокопревосходительство, до дна, как полагается. Не обижайте нас! – закричал Китовый, сам демонстративно выпив рюмку и поставил её на стол в перевёрнутом виде.
Тулину ничего не оставалось, как последовать примеру хозяина дома. Настойка была крепкой. Сыщик начал беспокоиться, как бы не опьянеть. Хотя в этом ничего опасного не было. От них и ждали того, что бы они напились и сменили гнев на милость при проверке. Так как проверка, в своей сути, сыщика не интересовала, возможно
